Уголь, несмотря на рост возобновляемой генерации, остается для мировой энергетики надежным способом балансировки. Это будет поддерживать спрос и цены на него в ближайшие годы, считают эксперты. Россия, по их мнению, пока сможет удерживать свои позиции на ключевых рынках сбыта, но в дальнейшем их может пошатнуть наращивание собственной добычи в Индии и Китае.
Стоимость российского энергетического угля при поставках за рубеж на второй-четвертый кварталы 2026 года может составить $69,6–82,3 за тонну в зависимости от направления. Такой прогноз содержится в обзоре NEFT Research. Если на конец первого квартала ценовой индекс Восток для угля калорийностью 5,5 тыс. ккал на 1 кг составлял $82 за тонну, то до конца 2026 года он будет двигаться в диапазоне $80–78 за тонну, считают эксперты. Индекс Северо-Запад для угля 6 тыс. ккал на кг, напротив, может укрепиться с мартовских $68 до $72 за тонну в четвертом квартале, а аналогичный вид сырья по индексу Юг подорожает с $81 до $82 за тонну. На 2027–2028 годы в NEFT Research прогнозируют среднюю стоимость российского энергетического угля калорийностью 5,5 тыс. ккал на восточном направлении на уровне около $77 за тонну, угля 6000 ккал на северо-западном направлении — $70 за тонну, а на южном — $78 за тонну. Для сравнения, во втором квартале 2025 года аналитики закладывали экспортные цены на 2026 год в среднем в $65–73 за тонну, а на 2027 год — в $62–75 за тонну.
Другие эксперты также оптимистично смотрят на угольные котировки. Эксперт Института энергетики и финансов Александр Балюта ожидает, что среднегодовые цены в 2026 году будут на 3–5% выше, чем в 2025 году, но без возврата к пиковым уровням. Младший директор по корпоративным рейтингам агентства «Эксперт РА» Олег Емельченков прогнозирует, что цена на Newcastle 6000 закрепится в коридоре $95–105 за тонну. Эксперт в области горно-металлургической отрасли Института экономики роста им. П. А. Столыпина Павел Гамов дает более конкретную оценку для российского угля в Азию — около $79 за тонну (рост на 12% к предыдущему году) с пиком во втором квартале и снижением к концу года до $76.
Главный драйвер роста цен — ожидаемое сокращение добычи в Индонезии. Евгений Грачев и Олег Емельченков сходятся во мнении: заявленные планы снизить добычу на 190 млн тонн (с 790 млн до 600 млн тонн в 2026 году) уже частично поддержали рынок в период китайских праздников. Евгений Грачев уточняет, что в феврале индексы ЦЦИ на энергоуголь выросли на 8–10% на базисе FOB Дальний Восток. Однако, предупреждает Олег Емельченков, против этого давления работают два фактора: Китай и Индия продолжают наращивать собственную добычу, чтобы снизить импортную зависимость, а также сохраняют ввозные пошлины.
Туманные перспективы
Пока это не отразилось на поставках из России за рубеж. В первые месяцы года экспорт угля несколько раз демонстрировал максимумы. Так, в мае, по данным ОАО РЖД, поставки увеличились на 13,1%, до 16,5 млн тонн. Из них 10,1 млн тонн было отправлено в восточном направлении, что является историческим рекордом для этого месяца. Это на 4,9% выше уровня мая 2025 года и на 43,3% больше мая 2016 года. За январь—май экспортная погрузка составила 77,1 млн тонн, увеличившись на 3,6%.
Эксперты связывают увеличение потребления угля с ростом населения, развитием центров обработки данных, искусственного интеллекта и электротранспорта, которые толкают энергопотребление вверх. И пока возобновляемые источники не в состоянии полностью закрыть этот спрос из-за нехватки систем накопления и зависимости от погоды. «Несмотря на громкие заявления о декарбонизации, уголь в среднесрочной перспективе остается ключевым «балластом» мировой энергетики»,— говорит директор группы корпоративных рейтингов агентства НКР Нариман Тайкетаев. Так что снижение спроса на уголь в Европе и США с лихвой компенсируется его ростом в Китае, Индии и странах Юго-Восточной Азии. Как указывает директор ЦЦИ Евгений Грачев, Китай в 2025 году ввел 78 ГВт мощностей угольных ТЭС — в 2,5 раза больше, чем годом ранее. Это максимальный показатель с 2007 года. При этом фиксируется и рекордный ввод тепловой генерации — 95 ГВт.
Но нельзя не признать, что энергобаланс постепенно меняется и конкуренция со стороны ВИЭ усиливается. Так, в 2025 году выработка на угольных ТЭС в КНР снизилась на 1%, тогда как на возобновляемом топливе выросла на 9%. Александр Балюта добавляет, что угольная генерация в Азии в 2026 году может показать рост, но лишь за счет очень слабой базы прошлого года.
Индия демонстрирует еще более показательный дуализм. Как следует из данных ЦЦИ, в 2025–2026 финансовом году страна нарастила ввод солнечной генерации на 35 ГВт, что дало 88% новых мощностей ВИЭ. Но из-за слабой сетевой инфраструктуры и нехватки накоплений фактическая выработка «солнца» ограниченна. Поэтому правительство продолжает делать ставку на уголь: по состоянию на январь 2026 года совокупная мощность угольных станций достигла 221 из 249 ГВт всей углеводородной генерации. К 2034–2035 годам планируется ввести еще 97 ГВт, доведя ее общий объем до 307 ГВт. Сейчас строится 40 ГВт, одобрено 23 ГВт, еще 24 ГВт на стадии планирования. Павел Гамов приводит долгосрочные прогнозы: к 2050 году спрос на уголь в Индии может вырасти с 1,25 млрд до 2,61 млрд тонн, а установленная мощность угольных ТЭС — с 268 ГВт до 450–470 ГВт. Правда, в краткосрочной перспективе, отмечает он, Индия заявила о намерении сократить госзакупки импортного угля на 30% за счет перехода на ВИЭ и газ.
Россия удерживает позиции
Несмотря на структурные изменения и общую стагнацию глобального угольного рынка, положение России остается довольно стабильным. В целом в мире, как указывает Павел Гамов, в 2026 году ожидается рост производства угля всего на 0,2% — до 9,36 млрд тонн. При этом ожидается, что Китай и США покажут падение на –0,8% и –5,1% соответственно. В России добыча останется на уровне 2025 года, но сократится в Кузбассе и Восточной Сибири за счет консервации нерентабельных шахт. Ключевое ограничение — железная дорога: доставка, по выражению Павла Гамова, «съедает всю маржу», а пропускная способность БАМа и Транссиба остается узким горлышком. В то же время Олег Емельченков добавляет, что поддержку экспорту оказывают гарантированные квоты для Кузбасса (55 млн тонн с возможностью увеличения до 60 млн тонн).
На азиатских рынках, которые стали для нее основными, Россия также сохранит свои позиции. Александр Балюта считает, что страна удержит текущие уровни в Китае, Турции, Южной Корее, Индии и Вьетнаме. Но новых крупных рынков для российского энергоугля он пока не видит. Нариман Тайкетаев напоминает, что российский уголь остается конкурентоспособным благодаря высокому качеству, стабильности поставок (менее подверженных климатическим рискам, чем австралийский или индонезийский) и гибкой ценовой политике. Однако рентабельность экспорта остается под давлением из-за сохраняющихся дисконтов, протяженной логистики и высокой концентрации поставок на двух рынках — Китая и Индии, куда уходит более половины всего российского экспорта энергетического угля.
В перспективе, отмечают эксперты, возобновляемая энергетика продолжит замещать уголь. По мнению Александра Балюты, этот процесс будет быстрым в развитых странах, но медленным в Азии из-за растущего энергопотребления. При этом он обращает внимание на парадокс: развитие ВИЭ может ускорять общий рост энергопотребления, оставляя пространство и для угольной генерации — особенно в странах, которые продолжают вводить новые угольные ТЭС. Нариман Тайкетаев подводит итог: в турбулентном мире с геополитическими конфликтами, включая риски, связанные с перекрытием Ормузского пролива, уголь не уходит с рынка, а находит новое равновесие.
Фото: magnific
Недра России в соцсетях: Telegram | Max | VK
