Экспертное интервью с адвокатом Александром Куприяном.
Где проходит грань между агрессивным бизнесом и уголовным преступлением в сфере гособоронзаказа и промышленных контрактов?
Эта грань определяется умыслом. Если бизнесмен идет на тендер, понимая, что не имеет ресурсов или технологий для исполнения, но использует подложные документы, чтобы получить контракт — это уже не коммерческий риск, а приготовление к хищению. Самая распространенная статья — ч. 4 ст. 159 УК РФ (Мошенничество в особо крупном размере). Сегодня правоприменитель смотрит не просто на факт поставки, а на всю цепочку: от первого документа в заявке до фактического исполнения. Если вы «нарисовали» опыт в заявке (подделали договор с РЖД или «Газпромом»), чтобы получить миллиардный контракт по 44-ФЗ, а потом не смогли его исполнить — это уголовная статья. С 2026 года контроль за достоверностью сведений стал еще жестче: заказчик обязан отклонить заявку и передать материалы в ФАС и прокуратуру при любом намеке на подлог.
Какие новые уголовные риски появились у промышленников в 2026 году в связи с изменением законодательства о закупках?
Ключевое изменение 2026 года — это возврат к императивной ответственности за недостоверные сведения (Федеральный закон № 138-ФЗ). Раньше, если заказчик находил ошибку в заявке уже после победы, он часто был вынужден заключить контракт и мучиться потом с расторжением. Теперь закон предписывает отказывать в заключении контракта, если обнаружена любая недостоверная информация — не только о компании, но и о характеристиках товара.
Для промышленности это создает «ловушку»: вы указали в заявке, что турбина имеет мощность 100 МВт, а по факту в документации завода она — 99 МВт. Формально это недостоверные сведения. Прокуратура может расценить это как попытку получить бюджетные средства обманным путем. Риск переквалификации административного нарушения в уголовное по ст. 159 УК сейчас крайне высок.
На слуху громкие дела о «переклеивании» шильдиков, когда китайское оборудование выдают за российское. Как сегодня ФСБ и МВД выявляют такие схемы в рамках нацрежима?
Это бич текущего момента — так называемый «псевдо-российский товар» для обхода Постановления Правительства № 1875. Методы доказывания теперь научно-технические. Оперативники не просто смотрят на бумаги, а назначают трасологические и технологические экспертизы.
Достаточно доказать, что корпус станка сварен в Китае, а в России только прикрутили колесики и покрасили. Если вы предоставили сертификат СТ-1 (о происхождении товара) незаконно, и это вскрылось, а контракт уже исполнен — это идеальный состав для возбуждения дела по ст. 159 УК РФ. Сумма ущерба рассчитывается как полная стоимость контракта, потому что заказчик думал, что платит за поддержку отечественной промышленности, а профинансировал иностранный импорт.
Если бизнесмен уже заключил контракт, но понимает, что сорвет сроки из-за санкций или разрыва логистических цепочек. Это административка или «уголовка»?
Сроки — это критично. Здесь работает ст. 293 УК РФ (Халатность), если речь о должностных лицах заказчика, которые приняли некачественную работу, и ст. 201 УК РФ (Злоупотребление полномочиями) или мошенничество, если подрядчик изначально не собирался работать. Но самый опасный момент — это не желание, а действие.
Если вы понимаете, что сорвете сроки, и начинаете подписывать липовые акты выполненных работ (КС-2, КС-3) на непоставленное оборудование, чтобы освоить бюджет, — следствие это квалифицирует как хищение. Момент подписания фиктивных документов — это «точка невозврата». Если оборудование не приехало, а вы уже обналичили деньги через «техничку», это хищение в особо крупном размере. Лучше идти на расторжение контракта и в РНП, чем подделывать бумаги и идти в СИЗО.
Что такое «дробление контракта» и есть ли по этому составу судебная практика именно для промышленных предприятий?
Да, практика колоссальная. «Дробление» — это когда заказчик специально разбивает крупную закупку (например, капремонт цеха за 1 млрд рублей) на множество мелких контрактов до 600 тыс. рублей (по старому лимиту) или до 3 млн (по новому п. 4 ч. 1 ст. 93 44-ФЗ), чтобы уйти от конкурсных процедур.
Если это делается для того, чтобы провести «своего» поставщика, и суммы в совокупности колоссальные, следствие может усмотреть в этом ст. 285 УК РФ (Злоупотребление должностными полномочиями) или ст. 286 (Превышение). Для промышленности это опасно тем, что при дроблении часто теряется техническая экспертиза: вместо одного мощного подрядчика приходят десять мелких, которые не отвечают за итоговый результат, и завод получает неработающий объект. Ущерб государству очевиден.
Как сегодня правоохранители оценивают «выход за твердую цену» контракта? Например, в металлургии взлетели цены на сырье, подрядчик требует доплату, а заказчик идет навстречу.
Изменение существенных условий контракта по 44-ФЗ допускается в строго определенных пределах и случаях (например, Постановление Правительства РФ № 680, антикризисные меры) . Но если стороны имитируют «непредвиденные обстоятельства», чтобы вытащить побольше бюджетных средств, это рисково.
Часто встречается схема: подписывают допсоглашение на удорожание, ссылаясь на рост цен на импортные комплектующие. Если проверяющие (Счетная палата, ФАС, прокуратура) докажут, что на момент подписания контракта бизнес уже знал о грядущем росте цен и заложил это в демпинг, чтобы войти в цену, а потом «добрал» бюджет — это могут расценить как мошенничество. Фиктивное изменение цены — это хищение средств, замаскированное под закон.
Какие статьи УК РФ, кроме мошенничества, самые популярные в обвинениях против промышленников-участников госзаказа?
Ст. 171 УК РФ (Незаконное предпринимательство) — если деятельность ведется без лицензии или когда лицензия обязательна (например, разработка и производство средств защиты информации для госорганов). При получении госзаказа на сумму свыше 2,25 млн рублей это уже особо крупный размер.
Ст. 176 УК РФ (Незаконное получение кредита) — часто идет в паре с госзаказом, если бизнес получил кредит в банке под гарантию исполнения госконтракта, предоставив заведомо ложные сведения о своем финансовом положении.
Ст. 210 УК РФ (Организация преступного сообщества) — если схема «откатов» или хищений сложилась и действовала длительное время с участием чиновников. Для обвинения достаточно доказать устойчивость связей и совершение двух и более эпизодов.
Если в заявку на участие в тендере случайно загрузили «липовый» диплом сотрудника или поддельный договор из архива — это уже состав? Или можно списать на техническую ошибку?
Можно попытаться списать на техническую ошибку, но с 2026 года шансов мало. Изменения в ч. 12 ст. 43 Закона № 44-ФЗ прямо закрепляют ответственность участника за достоверность сведений.
Если экспертиза покажет, что файл был отсканирован и сознательно переименован, или что договор подписан несуществующим лицом, суд не поверит в «случайность». Максимум, на что можно рассчитывать на начальном этапе, — переквалификация на ст. 327 УК РФ (Подделка документов), если следователь докажет, что до хищения денег дело не дошло. Но обычно это лишь первый этап: подделал документы, чтобы участвовать в тендере на миллиард — значит, готовился украсть.
Что вы как адвокат посоветуете делать промышленному предприятию, если к ним пришли с обыском в рамках дела о госзакупке? Есть ли алгоритм действий?
Алгоритм жесткий и выстраданный опытом:
Не препятствовать, но «держать рамку». Не давать пароли от телефонов и компьютеров, если они не требуют разблокировки по закону (отпечаток пальца можно не прикладывать, это не принуждение). Требовать адвоката с порога. Фиксация изъятого. В протоколе обыска должно быть четко описано, что изъяли. Часто изымают серверы и останавливают производство — это можно и нужно обжаловать как несоразмерные меры, заявлять ходатайства о возврате копий документов, а не оригиналов.
Не давать объяснения на месте. Любая фраза «я вообще не в курсе, это бухгалтер ошибся» ляжет в основу подозрения. Лучшая фраза: «Воспользуюсь правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ, и дам показания в присутствии адвоката позже».
И главное: не уничтожать документы «задним числом» и не договариваться с соучастниками «на воле» — это сейчас читается следствием через цифровые следы моментально.
И напоследок: если бы к вам пришел владелец завода, который хочет участвовать в госзакупках, какой один главный совет по уголовно-правовой безопасности вы бы дали?
Мой совет: разделите юридическую и фактическую чистоту. Юридическая чистота — это когда у вас нет «мусора» в документах. Но есть фактическая: можете ли вы реально исполнить контракт по той цене, которую предложили?
Самый большой риск — это когда завод берет заказ, не имея оборотных средств и кадров, и начинает «крутиться»: брать кредиты под залог будущего, входить в долги, экономить на материалах, подделывать отчеты. В какой-то момент система дает сбой, и уголовное дело становится лишь вопросом времени. Поэтому мой совет: участвуйте только в тех тендерах, которые можете «потянуть» своими активами, и всегда закладывайте в бюджет расходы на комплаенс и аудит. Экономия на юристах и бухгалтерах в госзаказе — прямой путь на скамью подсудимых.
Недра России в соцсетях: Telegram | Max | VK
